На что опирается мост через бездну?

Первые же страницы озадачили.

Наше сознание, наша память – монтажны, все зависит от контекста. Побежденные объявляют себя победителями, а свидетели – активными участниками событий. Объективного описания всемирной или собственной истории не бывает, –

утверждает автор в Предисловии.

В 1996 году во время пребывания в Англии я посетила одновременно Стоунхендж и театр «Глобус», который уже отстроился и давал пьесы Шекспира. (Здание театра было разрушено в 1644 году и построено заново в конце ХХ века, – Е.З.) Если бы между обоими посещениями был бо́льший промежуток времени, экстравагантная мысль о возможной связи между ними в голову бы не пришла, –

признается она в самом начале первой главы.

Что ж, подход и правда достаточно экстравагантный, но это для меня – скорее плюс, чем минус. Я и сама считаю, что в искусствоведении больше творчества, чем сухой науки, которая оперирует только проверенными фактами. Однако стала читать дальше – и вскоре почувствовала: именно фактов в повествовании Волковой мне и не хватает.

Полезла в ее биографию – и быстро поняла, в чем дело. Практически всю жизнь Паола Волкова была преподавателем истории искусства во ВГИКе и на Высших курсах сценаристов и режиссеров – там, где учатся отнюдь не ради науки. Она преподавала именно так, как нужно было ее ученикам – ярко, эмоционально, будоража их воображение неожиданными тезисами. Как это было, можно представить, посмотрев ее лекции (записи сохранились). В середине нулевых Паола Дмитриевна, которой было уже за 70, стала писать многотомную историю искусства «Мост через бездну». При ее жизни, в 2009 году, вышел лишь первый том. Остальные 6 появились уже после ее кончины в марте 2013 года. Пишут, что, по крайней мере, часть текста в них дописана на основе записей лекций Паолы Волковой и цикла телепередач «Мост над бездной», которые она вела в 2011-2012 годах на телеканале «Культура».

Прочитав несколько глав книги, могу честно признаться: не уверена, что буду ее дочитывать. Следить за полетом мысли Паолы Дмитриевны интересно. Но, в отличие от лекции, книга об искусстве, даже научно-популярная, должна давать читателю не только эмоции и яркие идеи, но и определенный набор фактов, а с этим у Волковой – напряг. К примеру, в первой главе, про Стоунхендж и театр «Глобус», она так и не удосужилась хотя бы парой фраз набросать историю здания шекспировского театра. Я уточняла ее по другим источникам… А в следующих главах всё заметнее стало ее странная зацикленность на том, чего мы, якобы, не знаем.

Гомер жил за девять веков до н. э., и мы не знаем, как выглядел тогда мир и то место, которое сегодня называется Древней, или античной, Грецией, –

утверждает Волкова, начиная разговор о великом аэде. По сути, анонимами остаются для нее не только Шекспир, но и Сервантес с Веласкесом. Удобная позиция – объяснять шаткость воздушность своих построений отсутствием информации… Встречаются и явные ляпы, в том числе забавные. К примеру, один из самых известных диалогов Платона называется «Федр», а отнюдь не «Федор», как в книге.

Значит ли это, что читать книги Волковой не надо? Наверно, нет. Другое дело, что нужно понимать: ее идеи – это не истина в последней инстанции, а, скорее, отправная точка пути в захватывающий мир искусства.