«Я вернусь отраженьем»: касается каждого
Свое 30-летие Дом русского зарубежья имени Александра Солженицына отметил выставкой «Я вернусь отраженьем / Из России в Россию». В экспозицию вошли только предметы, находящиеся в коллекции Дома, а собрано за эти годы было немало. В репортажах с открытия звучали известные имена: Малявин, Серебрякова, Коровин… Кстати: Коровин оказался «не тот»: Алексей Ги, внук Константина Сергеевича. И это – далеко не единственное открытие, которое преподнесла мне эта выставка.
Кстати: чтобы разобраться, кто есть кто, на выставке есть сенсорная панель, что-то вроде биографического справочника литераторов и художников, чьи произведения представлены в экспозиции. И тех, и других – по нескольку десятков. Жаль только, что панелька небольшая, а людей на выставке было много. Так что выяснять в основном пришлось уже дома…
А первое мое «открытие» на выставке случилось в первой же витрине, слева от входа. Смотрю – и глазам не верю: лежит на ней серебряная ложка, почти такая же, как у меня дома, только с монограммой владельца. Я, конечно, знала, что «моя» ложка – старинная, прабабушкина. Но то, что такие делали еще в середине позапрошлого века – приятное открытие… Открытие, которое ненавязчиво внушало: это касается лично тебя. Но в тот момент главным было другое – резкая боль от цитаты писателя Михаила Осоргина, в которой так точно сформулировано, чем дороги нам подобные мелочи… И таких цитат на выставке много.
В источниках называют цифру: более 500 экспонатов. Однако сама выставка невелика, так как крупных вещей там практически нет – видимо, в скромном эмигрантском быте им не было места. Зал разделен зеркальными перегородками на небольшие закутки, по которым двигаешься по кругу, вокруг центрального пространства с проекцией компаса на полу.
Живопись и графика распределена по территориальному признаку – северная Африка и Константинополь, Европа, Северная и Южная Америка, ЮАР, Австралия, Китай. Покинув родину, русские разбрелись по всему свету. И – снова цитата, из одного из самых известных поэтов первой волны эмиграции, Николая Оцупа:
Художники-эмигранты часто писали виды, которые видели вокруг себя – в Париже, Константинополе, Италии, Германии, Алжире, Китае… Глядя на них, порой испытываешь грусть: и я там была…
К слову, Петр Ганский, родившийся в 1867 году, и до революции подолгу жил во Франции. А после, чудом избежав расстрела в родной Одессе, поселился там навсегда. На выставке представлено и несколько его дореволюционных работ с видами России, но это — исключение.
-
- Петр Ганский. Константинополь. 1919-1920
-
- Антонин Сунгуров. Паяльщик. 1927
-
- Георгий Космиади. Алжир. 1964
Некоторые художники пытались воссоздать облик далекой Родины по памяти. Получалось довольно странно – не то реконструкция, как у Николая Исцелёнова (он, кстати и был реставратором), не то – иллюстрация к сказке, как у супругов Браиловских (Леонид Михайлович Браиловский – один из старейших художников на выставке, родился, как и Ганский, в 1867 году), не то – туманное сновидение, как у Георгия Космиади. У его картины я слегка зависла. Поразила этикетка: это довольно крупное полотно, посвященное Санкт-Петербургу, написано в Гамбурге в 1944 году! Подумайте: в фашистской Германии, вскоре после прорыва блокады Ленинграда 58-летний художник с греческими и русскими корнями воссоздает облик столицы империи!
-
- Николай Исцелёнов. Храм Покрова на Нерли. 1934
-
- Г. Космиади. Санкт-Петербург. 1944
-
- Л.М. Браиловский, Р.Н. Браиловская. У стен Кремля. 1920-е-1940-е.
А то вдруг видишь такую русскую-русскую колоколенку, написанную Николаем Дронниковым в 1984 году. А под ней – непонятное: «Мурмелон». Лезешь в интернет и узнаешь, что в этом городке на севере Франции есть большое русское воинское кладбище времен первой мировой войны. А в начале 1930-х рядом с ним был основан скит Всех Святых. На полотне – его колокольня…
Не меньше открытий можно сделать и рассматривая портреты. Вот – мальчик с пристальным взглядом. Автор – художник с еще одной знакомой фамилией, Бенуа. Оказалось: это – дочь известного русского архитектора Леонтия Бенуа Наталья. Мальчик на портрете – ее сын, будущий знаменитый артист театра и кино Питер Устинов. А рядом — еще один пронзительный текст…
Тот же Николай Дронников в 1980-е годы в США создал целую серию портретов русских деятелей культуры, оказавшихся за рубежом. В центре на фото – его автопортрет, что, в общем, тоже оправдано.
А в одном из закутков экспозиции – целая серия автопортретов Юрия Анненкова, сделанных в 1930-е годы для мультфильма «Элегия». И тут же его знаменитый портрет артиста Жана Кокто в паре с печатной доской для этой гравюры.
-
- Автопортреты Юрия Анненкова
-
- Ю. Анненков. Портрет Жана Кокто
И это – далеко не всё, что запомнилось мне. Уверена: у каждого из вас будут свои впечатления-отражения от этой выставки. А еще каждый выйдет отсюда, перебирая в памяти новые имена русских художников и писателей, о которых хочется узнать побольше…