Шагал в Пушкинском: размышления по поводу
На выставку Марка Шагала в Пушкинском музее я попала за десять дней до закрытия. Казалось бы, не складывается – и не надо. Шагал не входит в число моих самых любимых художников, топовые работы (из представленных) я видела раньше. Но все-таки я пошла – и не жалею.
Выставка называется «Радость земного притяжения», но первое, что охватило на ней – ощущение невесомости. Над знаменитой главной лестницей в полутьме парят музыкальные инструменты – трубы, скрипки, барабаны… Все они устремлены к известной картине «Прогулка», которую повесили над входом в Белый зал. Эффектно, но не слишком удобно – рассматривать приходится с лестницы, задрав голову. Снимать не рискнула…
В этой экспозиции в основном представлены работы художника, которые созданы и хранятся в России. Собрали, похоже, всё, что смогли, и в этом – один из плюсов: можно увидеть редкие вещи и проследить, как Шагал стал Шагалом, ведь произошло это в основном в России. Напомню, что родился Марк в 1887 году в Витебске, и к моменту окончательного переезда в Париж ему было уже 35 лет.
На галерее вокруг лестницы собраны небольшие графические работы, созданные в 1906 – 1915 годах. Симпатичных много, но по-настоящему меня зацепили две. Одна – «Старуха с корзиной», 1906-1907 годов. Предполагают, что на ней изображена бабушка художника. Портрет действительно очень теплый, хотя и не похож по манере на зрелого Шагала. Вторая – «Метельщик» 1914 года – уже типично шагаловский сюр: дворник, поднимающий (или провожающий?) в полет стаю птиц…
-
- Старуха с корзиной. 1906-1907
-
- Метельщик. 1914
В зале за лестницей выставлена серия небольших рисунков тушью, которую Шагал сделал в 1914-1915 годах, в начале Первой мировой войны. Горько смотреть на них сейчас. Всё повторяется…
На площадке перед этим залом установлен павильон с инсталляцией «Комната семьи Шагал». Она воссоздает интерьер одной из комнат дома художника в Витебске. Получилось очень мило и по-домашнему, особенно по контрасту с суровым стилем остальной экспозиции. Но особо обольщаться не стоит: подлинных вещей художника там нет.
Центром экспозиции в Белом зале стало воссоздание зрительного зала Еврейского камерного театра, для которого в 1920 году за 40 дней художник создал девять панно (сохранились семь). Посредине поставили два ряда венских стульев (привет эпохе!). Они очень кстати, панно Шагала хоть и декоративны, но буквально напичканы деталями, которые хочется разглядывать не спеша – как, впрочем, и большинство картин. Особенно – грандиозное «Введение в еврейский театр». Кстати: человек справа в рыжем костюме – сам Шагал, которого буквально вносит в пространство театра на руках друг, один из основателей театра Абрам Эфрос. А вокруг бурлит жизнь со множеством сюжетов и персонажей, которые порой даже не умещаются на полотне…
-
- Введение в еврейский театр
-
- Введение в еврейский театр. Фрагмент
-
- Введение в еврейский театр. Фрагмент с автографом художника
На противоположной стене размещены еще 5 панно – тоже очень необычные и притягательные.
-
- Схема развески
-
- Танец
-
- Музыка
-
- Драма (Театр)
-
- Литература
Особняком (и по развеске, и по стилю) оказалось седьмое панно – «Любовь на сцене». Странное, аскетичное, почти пустое. Как это не похоже на картины Марка, в которых он охотно рассказывает о своих чувствах к Белле! Пишут, что оно символизирует балет или пластику. Он и она даны скупыми намеками чуть выше жаркого оранжевого блика, основную часть холста занимает кубистическая композиция, в которой мне видится детская люлька, над которой склонились двое. Впрочем, может быть, это – танцующая пара… Но два балагура-свидетеля у нижнего края холста убеждают, что это – действительно Шагал.
По бокам Белого зала, за колоннами размещено ряд живописных полотен и графических работ Шагала 1908 – 1917 годов. По ним можно проследить, как реальный вид из окна комнаты Марка в родительском доме трансформировался в обобщенный образ шагаловского Витебска, к которому мы привыкли. Но меня в этой части экспозиции больше всего привлекли иллюстрации Шагала к поэме Гоголя «Мёртвые души», которые были созданы в 1923–1926 годах, уже в Париже. Их в собрание Пушкинского музея передала дочь художника Ида в 1991 году. Особенно прелестен лист, на котором соседствуют два творца и их герои.
Словом, идти на выставку стоило – Шагал, как всегда, удивил! Прежде всего, поразила серьезность и ответственность, с которой он относился к каждой работе. (это я, прежде всего, про панно). Халтурщиком он точно не был, хотя деньги в семье с маленьким ребенком никогда не были лишними.