Он сохранил память о Страстном монастыре
Желание съездить в Мемориальный музей Сергея Дурылина (1886-1954) в подмосковном Болшево возникло у меня после того, как, я узнала историю его дома. Хотя о самом писателе знаю с юности – с тех пор, как прочитала его книгу о художнике Михаиле Нестерове, вышедшую в серии ЖЗЛ. Уже тогда почувствовала, что написана она как-то по-особому душевно. Но о том, что автора и художника связывали три десятилетия дружбы, узнала много лет спустя. Как и о том, что именно Сергей Дурылин привел в литературу Бориса Пастернака и оставался его другом на всю жизнь. При этом десятилетиями Дурылин оставался для меня одной из второстепенных фигур в богатой истории русской культуры первой половины ХХ века. И только история его дома заставила тронуться в путь…
Из осколков Страстного монастыря
Его история началась в 1936 году. Отбыв последнюю ссылку, Сергей Николаевич с женой прописался в коммуналке в Москве на жилплощади младшей сестры жены Александры и устроился на работу в музей Малого театра. Но реально жить в комнате, где уже жила семья с детьми, было невозможно. Он начал хлопотать об отдельном жилье – и получил участок в Болшево. Денег было мало, но тут помог случай. Увидев, что сносят Страстной монастырь, жена Дурылина Ирина Комиссарова договорилась с прорабом и привезла в Болшево не только кирпич для фундамента, но и рамы и двери из монастырских строений. Для Сергея Николаевича это, несомненно, было особым знаком, ведь в 1920 году после долгих исканий он стал священником и до ареста в июне 1922 года служил в церкви Николая Чудотворца в Клённиках под руководством о. Алексея Мечёва. (Там, кстати, и познакомился с Ириной.) Проект дома помог сделать еще один друг Дурылина, архитектор Алексей Щусев, а построили его односельчане жены. Особенности их говора сохранились в названиях хозяйственных построек – «Изобка» (сарай, где жили строители) и «Погребица».
Смотрители говорят, что дом и сегодня прочно стоит на своем фундаменте. А еще он выделяется необычными большими окнами с полукруглым завершением – теми самыми, монастырскими. Они дают больше света, но в то же время делают дом холоднее. Еще более сложные окна в мансарде.
-
- Главный фасад
-
- Дом со стороны сада
Умереть за столом
Многие считают, что именно необычные стройматериалы защитили писателя и его дом во время драматичного происшествия, которое случилось 18 мая 1942 года. В этот день на веранде было многолюдно – отмечали именины хозяйки. Сергей Николаевич поместился во главе стола, спиной к двери. Вдруг все услышали быстро нарастающий гул. Наученные опытом бомбежек, люди кинулись, кто куда. Кто-то выскочил в коридор, кто-то залез под стол. Почти сразу раздался сильный удар, от которого содрогнулся весь дом – и наступила тишина. Придя в себя, все увидели, что Дурылин по-прежнему сидит на своем месте, а рядом с домом, зарывшись носом в землю, торчит легкий почтовый самолет. Из него выбрались два летчика, которые неожиданно для всех узнали хозяина дома – тот недавно выступал в их части. Сохранилась даже фотография упавшего самолета. Считается, что, падая, он налетел на росшую рядом с домом ель, и это смягчило удар.
Когда Сергея Николаевича спросили, почему он не стал прятаться, он ответил: «Лучше умереть за столом, чем под столом».
Живой памятник
Сергей Дурылин умер в 1954 году, а его жена Ирина Алексеевна Комиссарова (1899-1976) продолжала жить в Болшево до своей кончины. Она сохраняла дом таким, каким он был при муже, и мечтала превратить его в музей, но не вышло. Потом дом по наследству перешел ее младшей сестре Александре Алексеевне Виноградовой (1907-1994) – той самой, что прописала опального писателя на своей жилплощади. За год до смерти, в 1993 году она смогла передать дом Дурылина государству. В том же году был создан музей. Сначала он был структурным подразделением ГИТИСа, в котором С.Н. Дурылин преподавал последние 10 лет жизни. В 2002 году музей был передан в муниципальную собственность города Королёв, а в 2017 году вошел в состав Музейного объединения «Музеи наукограда Королёв».
Иными словами, здесь всё сохранилось именно так, как было при Дурылине – и это очень чувствуется. Снаружи дом кажется достаточно большим, однако внутри понимаешь, что это – иллюзия. Планировка проста. Длинный коридор от крыльца до веранды делит здание надвое. Справа и слева – по три маленькие комнатушки. Попасть в мансарду можно только по внешней лестнице, сейчас доступ туда закрыт – лестница в аварийном состоянии.
Съемка в доме платная, и поскольку там достаточно темно, платить я не стала. До предупреждения сняла коридор) Впечатление очень хорошее – есть ощущение подлинности, как будто хозяева только что вышли. Очень много книг, ведь С.Н. Дурылин серьезно занимался литературоведением и театроведением, писал о Лермонтове, Гоголе, Гёте, актрисах Ермоловой и Заньковецкой, династии Садовских… Размещены они не только на полках и в шкафах, но и на антресолях, устроенных над дверью в «кабинет» — комнату, где писатель жил и работал. Во всех комнатах – иконы из дома его отца, московского купца Николая Зиновьевича Дурылина. Их сохранил один из братьев Сергея Николаевича (в семье было 11 детей). На стенах – работы друзей, художников Нестерова, Волошина, Богаевского… А еще мне попалась очень милая знающая смотрительница, которая охотно отвечала на все вопросы. И это тоже было очень приятно.
Перед входом на веранду растут две огромные туи. Их Сергей Николаевич с женой привезли из Коктебеля в конце 1930-х годов, когда ездили навестить вдову М. Волошина. Это – одни из немногих деревьев, которые помнят хозяина. В целом сад далек от прилизанности, и это тоже добавляет ощущения подлинности.
Путь в музей
На вопрос: «Зачем туда ехать?» я бы ответила так: «Чтобы погрузиться в атмосферу жизни думающего человека первой половины ХХ века, который пытался сохранить верность своим идеалам, оградить духовную жизнь от внешних воздействий». И, кстати, не только свою. Здесь в малюсенькой комнатушке – «келье», по размеру не больше стандартного купе, около 35 лет, до самой смерти, прожила монахиня Спас-Бородинского монастыря Феофания, которую Дурылины приютили в 1936 году. Сергей Дурылин прекратил служить в церквах, но не отрекся ни от сана, ни от веры. Он выбрал путь тихого, почти незаметного служения, сторонясь того, что могло вынудить его изменить своим принципам.
На этом пути не было ни скандалов, ни громких заявлений. Возможно, поэтому и сегодня имя Дурылина не на слуху. Я приехала в музей в воскресенье, и кроме меня там было всего два человека. С одной стороны, нам ничто не мешало прочувствовать атмосферу места, рассмотреть картины на стенах. Но с точки зрения отчетности, это – очень мало.
А между тем, доехать до музея очень просто: на электричке с Ярославского вокзала до станции Болшево. Адрес дома – Свободная улица, 12. Ближе всего он к той платформе, где останавливаются поезда до Фрязино. От первого вагона поезда до калитки – всего минут 5 хода. Вот только электрички на Фрязино ходят не часто. Можно сесть и на поезд до Монино или Фрязево. Они останавливаются на другой платформе, от нее до музея – минут 15-20 неспешного хода сначала по Станционной, а затем по Свободной улице.
Приезжайте — не пожалеете!