Чагинск: городок, куда не надо возвращаться

Внешне всё выглядит просто. Рассказ ведется от лица не слишком удачливого литератора Виктора. Его первая юношеская книга, «Пчелиный хлеб», неожиданно для него самого «выстрелила», но дальше дело не пошло. Халтурить Виктор не хочет, а без этого свести концы с концами в новых задумках не получается. Но как-то зарабатывать на жизнь, тем не менее, надо…

Действие романа начинается летом 2001 года. Вместе с фотографом Хазиным Виктор собирает материал для заказной краеведческой книжки с картинками про маленький городок Чагинск, стоящий у железной дороги где-то на границе Костромской и Вологодской областей. Веркин даже придумал хлесткое название для такого рода литературы – локфик: от латинских корней locus (место) и fictio (выдумка). Для Виктора город не чужой: здесь жила его бабушка, к которой он школьником несколько раз приезжал на каникулы. Было это лет 15 назад.

Повествование идет в неспешном темпе: одна глава – один день жизни. Молодые ироничные интеллектуалы превратили свою работу в источник непрерывного стёба, который подогревают регулярной выпивкой. Они увлеченно выдумывают яркие, порой жуткие истории из жизни заштатного городка. Между тем, он, кажется, стоит накануне преображения, из-за чего мэра бьет мандраж. За рекой крупная компания «НЕКСТРАН» роет гигантский котлован, чтобы построить то ли фабрику, то ли атомную электростанцию. Не хватает только наивных платоновских мечтателей. Зато есть другой мечтатель — руководитель компании «НЕКСТРАН» Алексей Светлов. Он, тоже интеллектуал, оказывается поклонником творчества Виктора и заводит с ним знакомство.

А жизнь, между тем, подкидывает реальную историю, от которой становится по-настоящему страшно. В городе пропадают двое 13-летних школьников, один из которых – сын детской любви Виктора, Кристины. Администрация города пытается замять дело, и настоящие поиски начинаются только после того, как о случившемся узнает Светлов. Ему об исчезновении детей рассказал молодой танцор Роман, который приехал выступить на городском празднике, но принял ситуацию близко к сердцу и даже остался на поиски. Хотя Кристина попросила о помощи не его, а Виктора…

Всю вторую половину книги «Чагинск» Виктор и Роман пытаются искать ребят. Им всячески мешают отколовшийся Хазин и милиционер Федор, который когда-то дружил с Виктором и тоже ухаживал за Кристиной. Но начинаются дожди, и поиски сворачивают. Кристина в отчаянии кончает с собой. А незадолго до этого из котлована внезапно исчезает вся техника, и его начинает медленно затапливать вода…

Действие второй книги происходит 17 лет спустя. Повзрослевшим и сменившим профессии Виктору и Роману кто-то присылает с курьером предметы, похожие на вещдоки из дела об исчезновении школьников – и оба, не сговариваясь, срываются в Чагинск. Зачем? На этот вопрос у каждого есть свои ответы, явные и тайные. Веркин настаивает, что его роман – детектив, однако что случилось с детьми, ни герои, ни читатель так и не узнают. А что узнают?

Большинство героев романа – представители того сектора экономики, который когда-то назывался культурой, а ныне – «сферой креативных индустрий». Литератор, фотограф, артист, сотрудники музея, библиотеки и дома культуры. Их портреты, как и улицы городка, Веркин рисует ярко, экспрессивно, со знанием дела. Общий вывод прост: здесь преуспевают те, кто умеет выполнять заказы властей. Идея не нова, но тут важно не только что, но и как это показано. А показано убедительно. Но есть в этой истории и другое. Внешний успех никому не гарантирует здесь ни избавления от сознания собственной никчемности, ни даже просто спокойной жизни. И в этом смысле Чагинск похож на шкаф, в котором каждому припасен свой скелет.

А что же с загадочным названием «Снарк снарк»? Оно (как, впрочем, и названия большинства глав) построено на аллюзии и отсылает к поэме Льюиса Кэррола «Охота на Снарка». (Она прямо названа в обеих книгах.) Это — ироничная поэма, в которой Кэррол отправляет компанию никчемных людишек и бобра на поиски некого Снарка, о котором неизвестно ровным счетом ничего. В итоге все гибнут. Веркин считает, что Снарк – «довольно прозрачная метафора неуловимого и бесплотного зла». В книге же злом и бездушием пропитана если не вся, то большая часть той самой сферы креативных индустрий, да и не только ее.

В конце романа Виктор остается в Чагинске один. Узнав от непонятно откуда взявшегося Светлова, что полет на Энцелад отложен на неопределенный срок, он начинает писать книгу – видимо, ту, которую мы только что прочли. Начинает с ерунды, с привычного потока сознания, в котором перемешиваются хитовые блогеры и телеведущие – мир, которым он зомбировал себя многие годы. Но раз книга написана, значит, Виктор оказался способен если не на поступок, то, как минимум, на «разбор полетов». Полетов одаренного человека, который погнался за внешним комфортом и не сумел стать кому-нибудь по-настоящему нужным. А это уже немало, особенно — в момент пресловутого «кризиса среднего возраста»…